ПУЛЕМЁТНАЯ ТАЧАНКА – ДЕТИЩЕ ЦИМЛЯНИНА

Монумент Буденовской тачанки у южного въезда в Ростов-на-Дону.

ГРОЗНОЕ ОРУЖИЕ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ

Им по праву является пулемётная тачанка, которую впервые применил 18 мая 1918 года с превосходящими силами противника наш земляк, уроженец хутора Паршикова Фёдор Иванович Нефёдов.

Фёдор Иванович Нефёдов в годы своей славы боевой.

Эту идею одобрил сам Семён Михайлович Будённый и доверил нашему земляку командовать первым эскадроном пулемётных тачанок 1-го Донско-Ставропольского кавалерийского полка.В составе тех сорока конников-разведчиков, принявших бой по станицей Романовской с трехсотстами белоказаками был и Дмитрий Иванович Рябышев, ставший впоследствии генерал-лейтенантом Красной Армии. В честь нашего земляка, родившегося в хуторе Колотове, названа одна из улиц в нашей Донской столице. Им выпущена в 1979 году 15-тысячным тиражом книга «Выросли мы в пламени», в которой он рассказал о первом бое пулемётной тачанки, посетовав на то, что незаслуженно забыто имя автора легендарной тачанки Фёдора Ивановича Нефёдова. Но в Цимле его помнят, в Паршиковской средней школе есть музей, в котором хранятся ценные экспонаты об этом человеке, а также макет той легендарной тачанки, которая в том далеком своем первом бою 18 мая 1918 года уничтожила и рассеяла по Донской степи более трехсот конников-белоказаков.

О том, что большевик-агитатор из хутора Паршикова Цимлянского района Фёдор Иванович Нефёдов является первым организатором пулеметной тачанки подтверждает и Донская энциклопедия «Города и районы Ростовской области», выпущенная двадцатитысячным тиражом в Ростовской книжном издательстве в апреле 1987 года.

О подвиге нашего земляка писала областная и центральная пресса, а также рассказала книга Н.П.Сивашова «Тачанка».

Советская власть наградила героя гражданской войны орденом Боевого Красного Знамени. Кстати, есть у Фёдора Ивановича и Георгиевский крест. Этой царской награды цимлянин удостоен за подвиги на германском фронте. Но когда Донских казаков Временное правительство бросило в Петроград для подавления восставших рабочих, наш земляк изменил свои политические взгляды. С детских лет став сиротой, он рано познал тяжёлый крестьянский труд на богатеев, а потому без колебаний со многими казаками перешел на сторону рабочего класса и большевиков.

 

Возвращение на родной Дон

10 января1918 года на съезде фронтовых казаков была образована Донская область. Военно-революционный комитет тогда возглавил Фёдор Иванович Подтелков, а его секретарём стал Михаил Васильевич Кривошлыков. Вместе с агитаторами-большевиками на Дон – в станицу Каменскую специальным эшелоном прибыл Фёдор Иванович Нефёдов. Вместе с революционно настроенными казаками наш земляк призывал население станиц и хуторов свергать атаманов, избирать местные Советы, срывать мобилизацию казаков в белогвардейские части. В ответ на это генерал Каледин двинул против революционных казаков и отрядов Красной гвардии офицерские карательные отряды и подразделения юнкеров. На Дону началась гражданская война.

Словно кто-то проложил невидимым плугом страшную борозду раздора через донские станицы и хутора. Площади и майданы гудели от призывов и митингов. Крики, гомон, хриплый мат, злые лица. Когда не хватало слов, начинали махать кулаками, хватать друг друга за грудки. И трещали рубахи и шинели, отлетали оторванные пуговицы. Брат шел на брата, сосед на соседа, сын на отца. Особенно много споров, доходивших до драки с кольями, порой и с применением оружия, было из-за первых декретов Советской власти о мире и земле.

И если мир поддерживало большинство, поскольку многие казаки прошли через горнило войны, то декрет о земле немало казаков, особенно старшего возраста, отвергало начисто.

— Не дадим порушить казачьи вольности.

— Ни с кем не будем делить нашу землю-кормилицу.

— Освободим Дон от пришлых.

— Новая власть нам не указ,- слышались их возгласы на митингах.

В то же время беднота и революционно настроенные казаки поднимали обе руки за новую власть. На стороне красных твердо стоял и Фёдор Иванович Нефёдов. Но его тревожило то, как на глазах рушились узы дружбы и товарищества среди казаков, как раскалывались семьи.

Разброд и шатания царили и в армии, и в красногвардейских отрядах. Белые переходили к красным, красные – к белым. В одних отрядах пели «Интернационал», в других – «Боже, царя храни».

Вот такое смутное и непонятное время пришло на Дон.

Пулемётчик Нефёдов еще в окопах первой мировой начал симпатизировать красным. Уверенность в правоте своего выбора он приобрел в Питере, где его буквально заворожили идеи нового строя о мире, братстве, дружбе, равенстве.

Из Каменска вместе с агитаторами-большевиками он был направлен в станицу Великокняжескую, а оттуда в Зимовники, где на совещании с членами местного революционного комитета и командирами разрозненных красногвардейских отрядов был создан объединенный сводный отряд. Его командиром стал казак из станицы Романовской Пономарёв, заместителем – уроженец хутора Колотовка Цимлянского района Рябышев, а командиром конницы – Булаткин.

 

Первый боевой поход

И вот новому отряду поступает первая команда перейти в наступление на станицу Романовскую, где по данным казачьей разведки сосредоточились крупные силы белоказаков.

… Ранняя выдалась весна на Дону в восемнадцатом.

Уже в мае солнце палило нещадно. Знойный воздух за Салом был замешен запахами акаций и розовой сирени, в которые врывался запашок полыни. И вот сонную тишину хутора Харитонова (ныне это хутор Семенкин Волгодонского района), который расположился у степной реки Сал, вдруг нарушили всадники. Были они одеты в суконные и парусиновые гимнастёрки и френчи, опоясанные ремнями. На головах казачьи фуражки без кокард. Лица у всех усталые, запылённые. Притомлёнными были и их лошади, поднимавшие копытами редкую уличную пыль.

Позади конных гулко тарахтела железными колёсными ободами телега, на которой под казачьей шинелью был спрятан пулемёт «максим» и зеленые коробки с пулемётными лентами. На телеге горделиво восседал в казачьей фуражке набекрень пулемётчик Фёдор Нефёдов. Спереди на сиденье ездового понукал лошадей молодой, сутуловатый, с рыжим чубом и длинными ногами, обутыми в тяжёлые австрийские ботинки, казак из Серебряковки Афоня. Он торопливо дергал вожжи, покрикивая на лошадей, чтобы они шли быстрее и не отставали от конников.

Хутор словно вымер. На улице не было ни души, хотя по переписи в нём проживало 814 душ. Но притаившиеся жители сквозь щели заборов и ставен окон с тревожным любопытством следили за нежданными гостями и молили бога, чтобы их пронесло.

Не пронесло. Передний всадник в офицерской бекеше, привстав на стременах, скомандовал:

— Разведка, вперёд!

От отряда отделились шесть всадников и, развернув лошадей, намётом выскочили за околицу и вскоре скрылись в степи.

Миновав курень с голубыми резными наличниками на окнах, на хуторском майдане остановился весь отряд. Всадники начали охлопывать коней, снимать с них сбруи, заводить в просторный баз самого богатого хуторского дома. И, как по команде, давясь злостью, забрехали хуторские собаки, замычали коровы, закудахтали куры.

 

Как казак Перфильев разругался с красным командиром

Может быть, так и наблюдал бы исподтишка за всем происходящим хозяин подворья старый казак Перфильев, если бы незваные гости не начали травить сено с его скирда своим коням. Хозяйская жадность пересилила страх. Вылез он из соломенного укрытия, стряхнул с потрёпанного казачьего мундира соломинки, пригладил жилистой рукой кошлатую бороду, поправил выцветшую фуражку с алым пятнышком на месте кокарды, пнул заластившегося было у ног чернолобого щенка и, опираясь на клюку, во весь голос рявкнул на конников:

— Кто дозволил чужое добро транжирить? Лицо старика аж побагровело от ярости, а на его крик никто даже не оглянулся.

— Кто дозволил… — трясся от злобы и стучал клюкой о землю старик.

Не шуми, а то пупок надорвёшь, а всё равно не испужаешь.

За спиной Перфильева, словно из-под земли, выросла фигура командира отряда Пономарёва. Из-под его бекеши пламенели красные кавалерийские чачкиры. Через плечи ремни, слева шашка с серебряной рукояткой, справа колодка маузера.

— Покормим коней и уйдём, а тебе, старик, расписку от имени Советской власти оставим. Что, мол, взяли сена взаймы, обязуемся в перспективе отдать. Народной власти весь народ должен подсоблять. Вот так-то!

— Да, вы отдадите,- взвизгнул старик. — Скорее последние портки снимете. Белые придут — грабют, красные придут — грабют. Пообвешались оружием и норовят все чужое сграбастать. Да когда ж уже такое кончится?

Кончится, когда мы у всех богатых землю отберём и отдадим трудовому казаку и всем, кто в ней нуждается. Теперь уразумел, дед?! — побагровел Пономарёв. — А коль не понимаешь новой власти, то лучше уйди отсель по-хорошему.

И старый казак Перфильев, безнадёжно махнув рукой, побрёл прочь со своего база.

Материал подготовил Николай СИВАШОВ.

(Полный текст этого материала читайте в цимлянской районной газете «Придонье»)

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here